Приход и община в чем разница

Приход и община – церковная повседневность глазами социологов

Приблизительное время чтения: 5 мин.

Недавно в издательстве «Весь мир» вышла книга «Приход и община в современном православии: корневая система российской религиозности». Ее авторы — старший научный сотрудник Научного центра международных исследований (Centre d’études et de recherches internationales, CERI) при Парижском Институте политических наук (Sciences Po) Кати Русселе (Kathy Rousselet) и профессор РГГУ, исследователь Центра изучения религий Александр Агаджанян. Эту книгу обязательно стоит прочесть.

Книга «Приход и община в современном мире» – сборник научных трудов, но ознакомиться с ним будет интересно и людям, не являющимся специалистами. Тексты сборника читаются легко и статьи не перегружены терминами. Верующим людям будет интересно увидеть свой мир со стороны глазами исследователя и узнать об особенностях приходской жизни в разных уголках России и других регионах, а неверующим будет интересно познакомиться с приходской жизнью изнутри. Может быть, этот интерес станет для кого-то перовым шагом на пути в храм.

Эта книга – результат совместного проекта, в котором приняли участие специалисты из России, Франции и Германии и Болгарии. В сборник вошли материалы, полученные в ходе исследований, проведенных в разных областях России. Авторы рассматривают особенности становления православных религиозных общин, взаимоотношений священников и мирян, взаимодействия прихожан друг с другом и окружением. Речь идет о корневой системе российской религиозности, именно такой подзаголовок выбран для книги. Корни – определяющая часть системы, но она скрыта от глаз, и ее изучение – дело кропотливое и долгое. Исследователей интересовала повседневная жизнь русского Православия и развитие этой традиции в ХХ веке после распада Советского Союза.

В России возрождение интереса к приходской жизни произошло в начале ХХ века, но традиция этих исследований, едва возникнув, вскоре прервалась. В связи с историческими катаклизмами вскоре изменился и ушел с общественной сцены и сам предмет изучения. В советское время религиозная жизнь находилась под спудом, но, тем не менее, и тогда шли очень интересные дискуссии о религиозной жизни, о которых мы начинаем узнавать только сейчас из архивных документов.

Кати Русселе

Кстати сказать, на сегодняшний день российских исследований, посвященных религиозной жизни, не так много. Среди них можно выделить диссертацию Арины Тарабукиной «Фольклор и культура прицерковного круга», в которой автор подробнейшим образом описывает систему взглядов и ценностей и оценок, сложившуюся у наших современников на приходском уровне. Очень интересна работа Валентины Чесноковой «Тесным путем», посвященная процессу воцерковления населения России в конце ХХ века. Автор этого исследования анализирует становление приходов в период возрождения церковной жизни. Вот так в общих чертах выглядит научный ландшафт, на котором появилась книга, ставшая предметом разговора.

Чтобы увидеть жизнь общины изнутри, исследователю, человеку внешнему, нужно провести в этой среде достаточно долгое время. Немецкий антрополог Детелина Тошева больше года прожила в Ленинградской области, изучая жизнь трех небольших местных приходов и их непростые взаимоотношения.

Но не всегда исследователи изучают приходскую жизнь сугубо извне. Авторы работы «Портрет одного молодежного прихода при университетском храме» Ольга Свешникова и Ирина Пучкова сами являются прихожанами Татианинского храма в Омске, жизнь которого они исследовали. Кстати, такой метод имеет давние исторические традиции, авторы первых зарубежных исследований были католиками и изучали мир, который им был привычен и близок, а секуляризация социологии произошла значительно позже.

Александр Агаджанян

Объектом исследования Ирины Семеновой-Тянь-Шанской-Байдиной стал православный приход в Казани и особенности формирования православной субкультуры в мусульманском окружении. Француженка Кати Русселе, изучавшая в России аспекты отношений священников и мирян, а именно – послушание и благословение, взяла множество интервью у священников и прихожан из разных епархий России. Иногда (но, далеко не всегда) чтобы получить интервью, ей самой приходилось брать благословение у правящего архиерея.

Так в чем же разница между терминами «приход» и «община?» Авторы исследований, вошедших в сборник, не дают единого ответа на этот вопрос. На обложке сборника изображена Чаша. Евхаристия – это то, что объединяет православных христиан, но члены одной общины далеко не всегда бывают прихожанами одного храма.

В одной из статей книги приводится довольно парадоксальный случай, когда в храме, в котором два года не было священника, община продолжала существовать, сплотившись вокруг неформального лидера – церковного старосты. Жизнь этой общины описана в статье Романа Поплавского «Приход Св. Николая Чудотворца в ожидании настоятеля».

Другой возможный вариант осмысления терминов «приход» и «община» основан на сочетании коллективного и индивидуального. В этом понимании общиной можно считать некую сплоченную группу прихожан, где «все свои», а приходом – более открытую. Ольга Брестская в своей работе рассматривает два белорусских прихода, находящихся неподалеку друг от друга, один из них – общинного типа, с тесными и давними связями между людьми, а другой – более индивидуализирован, открыт для новичков и людей, которые не стремятся к общинной солидарности и «удовлетворив свои религиозные потребности» (звучит – ужасно, но по сути – верно), уходят сразу после службы.

Заметим, что социологический подход к исследованию религии не предполагает, что некоторые из вариантов общинной жизни являются более «правильными» по отношению к другим. Исследователи могут обозначить лишь некоторые крайние точки, например, после смерти или ухода лидера община часто распадается, но если большинство ее членов после этого перестают ходить в какой бы то ни было храм, возникает вопрос, была ли цель их пребывания в общине религиозной или сугубо социальной.

Социологический подход позволяет обсуждать непростые вопросы современного Православия, например вопросы субординации и роли священника в общине. С одной стороны, батюшка должен быть духовным лидером, а с другой – он может быть в одночасье переведен в другой храм и даже в другой район, с этим связана некоторая специфика его служения. Благо или зло в таком случае харизматический лидер и насколько далеко могут простираться границы его харизмы – вопрос дискуссионный. Как показал опыт Кати Русселе, дискуссионными могут становиться даже такие, казалось бы, бесспорные вещи, как послушание и благословение, потому что выяснилось, что под этими словами в разных приходах понимаются очень разные вещи.

Источник

Храм Пресвятой Троицы, город Эрланген

Dreifaltigkeitskirche, Erlangen, Deutschen Diözese der Russischen Orthodoxen Kirche im Ausland

«Церковный приход» и «церковная община» — в чём разница?

Дорогие братья и сестры! Здесь я хотел бы не предложить вам почитать что-то о нашей жизни, а наоборот — написать. А именно то, что вы думаете по поводу вопроса, вынесенного в заголовок. Достаточно ли того, чтобы то собрание, куда мы приходим (кто-то каждое воскресение, а кто-то раз в году), чтобы причаститься Святых Христовых Таин из одной Чаши, оставалось приходом, т.е. местом, куда можно незаметно «прийти», а значит и также незаметно «уйти»? Или чтобы оно постепенно превращалось в общину, т.е. место, где имеется общность людей, где каждый, стоящий в ожидании Причастия, знает не только как зовут соседа (чего очень часто не знают люди в «приходе»), но и как у него дела дома, как его дети, чем можно и нужно ему помочь?

Лично мне хотелось бы, чтобы приходя в храм, мы чувствовали себя как в семье, а не как в еще одном рабочем коллективе (отличия, надеюсь, всем понятны). Но может быть этого и не нужно? Может быть в наше время, когда времени катастрофически не хватает ни на что, нам и не нужна еще одна семья? Хоть бы со своей, одной справиться! Зачем нам лишние обязательства? Зачем растрачивать свою любовь, и без того скудную и порой еле теплющуюся в нас еще на каких-то людей, мне мало приятных, а порой и совсем не приятных (пусть даже мы и причащаемся из одной Чаши)? Может быть совершенно достаточно для спасения просто регулярно приходить в храм, ставить свечи, участвовать в Таинствах и убегать сразу после Креста, оставаясь равнодушным ко всему, кроме себя, своего личного спасения или жизни своей семьи, не интересуясь тем, что происходит в общине? Может быть действительно «Тот был умней, кто свой огонь сберёг…» (как пел в моем детстве некогда любимый мною, но потом разлюбивший сам себя исполнитель)?

Хотелось бы, чтобы вы высказали здесь в коментариях ваше личное отношение к этому вопросу и чтобы эта запись не осталась монологом. При желании мы можем также вынести его на наш кружок «Ревнители Православия» и «Молодежные посиделки».

Для начала дискуссии хотел бы привести высказывания двух священнослужителей, которых вы наверняка знаете, опубликованные на сайте «Пастырь» :

Когда мы обращаемся с амвона к нашим прихожанам, мы говорим: «братья и сёстры». Эти слова не просто установившаяся форма обращения, вроде «товарищ» в советское время или «господин» до революции, или «дамы и господа». Это обозначение сущностных отношений между прихожанами. А если они братья и сёстры — то предполагается, что они не просто люди, которые собираются в храме только на богослужение, а сразу после расходятся по домам и не имеют ничего общего. Братья и сёстры — это одна приходская семья, одна община.

Но в разных храмах церковная община может по-разному актуализироваться. Бывает, что в храме хранится какая-то значимая для многих святыня, или сам храм является местной достопримечательностью, или же это кафедральный собор города — в таких храмах, конечно, бывает очень много людей со стороны, и в них не всегда возникают общины. Хотя мы прекрасно знаем, что даже и на таких приходах создаются общины, если батюшки об этом думают и заботятся.

Поэтому, здесь речь идёт скорее о разных уровнях, как-бы вовлеченности человека в церковную жизнь. Есть ядро приходской общины; есть люди, которые находятся на её периферии; а есть те, кто приходят в храм, и даже не знают о существовании такой семьи в храме.

Приход от общины отличается примерно так же, как коллектив сотрудников отличается от семьи. В коллективе могут быть хорошие отношения; могут быть формальные. А в семье знают друг друга по имени; в семье заботятся друг о друге, переживают друг за друга. В семье есть связи, которые делают взаимоотношения тёплыми, живыми.

Приход — это место, куда люди приходят удовлетворить свои религиозные потребности, — я бы так сказал. Есть место, где удовлетворяются одни потребности, другие, третьи. У человека есть ещё религиозные потребности; и вот он приходит, и их в приходе удовлетворяет. Постоит в храме на службе, подумает, как-то свою душу в порядок приведет.

Это неплохо. Но, мне кажется, в общине, которая была у Христа — там всё-таки были другие взаимоотношения. Мы ведь всё равно должны искать образ. Вот, у Него была община: 12 ближайших учеников. Они вместе трудились, вместе ели, у них были общие праздники, общие горести. Наверное, как-то приходили люди в приход ко Христу. Пришёл человек: «У меня вот зрения нет», «У меня вот слуха нет», «У меня вот рука иссохла. Помоги!». Если они оставались в общине, и дальше вместе совершали общее дело — тогда человек становился частью общины. О нём узнавали: «Вот, это вот Закхей». Все помнят, кто такой Закхей, кем он был, кем он стал. Он стал частью этой общины. Потом он стал учеником Христовым, потом стал святым человеком.

А были люди, которые пришли, потребили, и ушли. И Христос, мне кажется, хотел бы, чтобы всё-таки между христианами были не формальные отношения, а чтобы люди друг о друге заботились; чтобы сильные немощи немощных носили; чтобы, если человек добраться не может самостоятельно до храма — рядом был бы прихожанин, который предложил бы свою машину и своё время, и привёз бы его в храм. Это характеристика общины. Потому что у прихожан есть навык заботы друг о друге.

Источник

Куда приходят прихожане?

интер­вью с про­то­и­е­реем Дмит­рием Смир­но­вым

— Что такое цер­ков­ный приход и чем он отли­ча­ется от храма?

— Часто слова «храм» и «приход» исполь­зу­ются как сино­нимы, но между ними есть раз­ница, и боль­шая. Храм – просто здание, а приход – это община, люди, кото­рые при­хо­дят в храм. Они так и назы­ва­ются – при­хо­жане. В Еван­ге­лии Хри­стос про­из­но­сит: «Там, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них». То есть люди при­хо­дят в храм на бого­слу­же­ние во имя Хри­стово, чтобы пооб­щаться с Богом и друг с другом.

В первые три века суще­ство­ва­ния хри­сти­ан­ства по объ­ек­тив­ным при­чи­нам храмов не суще­ство­вало – ведь до 313 года хри­сти­ан­ство в Рим­ской импе­рии было запре­щено. Веру­ю­щие соби­ра­лись на бого­слу­же­ния в част­ных домах. После 313 года хри­сти­ане начали исполь­зо­вать для служб бывшие язы­че­ские храмы и бази­лики, их пере­обо­ру­до­вали и освя­щали. Таким обра­зом, посте­пенно воз­никло поня­тие при­хода. Строго говоря, приход – это форма само­ор­га­ни­за­ции цер­ков­ной жизни, пер­вич­ная струк­тура Церкви. Можно при­ве­сти такую парал­лель: Библия гово­рит, что Цер­ковь – это мисти­че­ское Тело Христа. Так вот приход – это кле­точка боль­шого цер­ков­ного Тела.

— При­хо­жа­нин – это только тот, кто посто­янно ходит в храм?

— Прежде всего, чело­веку нужно осо­зна­вать свою при­част­ность к Все­лен­ской Церкви именно через эту общ­ность. Объ­ек­тивно такая при­част­ность осу­ществ­ля­ется на бого­слу­же­нии, в Таин­стве Евха­ри­стии, где про­ис­хо­дит пре­ло­же­ние хлеба и вина в Тело и Кровь Хри­стовы. При­ни­мая Святые Дары, все люди, кото­рые собра­лись в этом месте, соеди­ня­ются со Хри­стом, и через Него – со всей Все­лен­ской Цер­ко­вью. Вообще, быть хри­сти­а­ни­ном – значит участ­во­вать в Таин­стве Евха­ри­стии.

Но при­ход­ская жизнь отнюдь не сво­дится только к бого­слу­же­нию, или, лучше ска­зать, ни в коем случае не должна сво­диться к этому. Жизнь при­хода – это все, что про­ис­хо­дит внутри данной общины.

— В том числе и так назы­ва­е­мая вне­бо­го­слу­жеб­ная жизнь?

— Во-первых, это мис­си­о­нер­ская дея­тель­ность – цер­ков­ное вос­пи­та­ние и обра­зо­ва­ние новых членов общины. Во-вторых, бла­го­тво­ри­тель­ность: попе­че­ние о вдовах, сиро­тах, боль­ных, ста­ри­ках, инва­ли­дах. На самом деле всю вне­бо­го­слу­жеб­ную при­ход­скую жизнь можно уло­жить в эти две формы: миссия и бла­го­тво­ри­тель­ность.

Можно хоть каждый день при­хо­дить в храм, молиться и даже участ­во­вать в Таин­ствах, но при этом оста­ваться рав­но­душ­ным ко всему, кроме себя, своего лич­ного спа­се­ния или жизни своей семьи, не инте­ре­су­ясь тем, что про­ис­хо­дит в общине. Вряд ли такого чело­века можно назвать членом при­хода, общины. Член общины – это тот, кто осо­знает жизнь общины как общее дело, то есть как Литур­гию. Обычно Литур­гия вос­при­ни­ма­ется, как часть бого­слу­жеб­ного круга. Это неверно. Литур­гия – это пол­нота всего цер­ков­ного слу­же­ния: и бого­слу­жеб­ного, и мис­си­о­нер­ского, и бла­го­тво­ри­тель­ного.

— Вы насто­я­тель несколь­ких при­хо­дов. Рас­ска­жите об их жизни.

— Жизнь этих при­хо­дов как раз и иллю­стри­рует то, что приход – не что-то отдель­ное, само­до­ста­точ­ное. Приход связан со всей Цер­ко­вью. Есть один насто­я­тель, а свя­щен­ники храмов служат во всех при­хо­дах по оче­реди. Несмотря на то, что в каждом храме есть свой «костяк» актив­ных при­хо­жан, у нас име­ется общий центр, и он руко­во­дит жизнью всех храмов. Фак­ти­че­ски, это одна община.

Что каса­ется бого­слу­же­ния, то это регу­ляр­ная утрен­няя и вечер­няя службы во всех храмах, обя­за­тель­ная живая про­по­ведь после службы, несколько цер­ков­ных хоров, состав­лен­ных из при­хо­жан, пев­че­ская школа, неболь­шая семи­на­рия, откуда вышли уже два­дцать пять свя­щен­но­слу­жи­те­лей. Для жела­ю­щих при­нять кре­ще­ние у нас суще­ствуют курсы, где кратко обу­чают осно­вам хри­сти­ан­ской веры.

Теперь о миссии. Это две еже­не­дель­ные радио­про­граммы, сайт в интер­нете, самая круп­ная рус­ско­языч­ная пра­во­слав­ная интер­нет-биб­лио­тека, регу­ляр­ная теле­ви­зи­он­ная про­грамма, изда­тель­ство, сеть мага­зи­нов, рас­про­стра­ня­ю­щих духов­ную лите­ра­туру, еже­ме­сяч­ная пяти­де­ся­ти­по­лос­ная газета, вос­крес­ная школа, гим­на­зия.

Если гово­рить о бла­го­тво­ри­тель­но­сти, то это два дет­ских дома, пат­ро­наж­ная служба по уходу за оди­но­кими ста­ри­ками, сест­ри­че­ство – то есть сестры мило­сер­дия, кото­рые помо­гают боль­ным в 50‑й город­ской боль­нице, фонд помощи мно­го­дет­ным семьям и сиро­там. Все слу­же­ние осу­ществ­ляют сами при­хо­жане.

— Есть весьма рас­про­стра­нен­ное мнение, что место актив­ной дея­тель­но­сти веру­ю­щего чело­века должно огра­ни­чи­ваться тер­ри­то­рией храма. За забо­ром начи­на­ется свет­ское госу­дар­ство, где не должно быть места для цер­ков­ной бла­го­тво­ри­тель­но­сти, а тем более мис­си­о­нер­ства. Как Вы отно­си­тесь к такому мнению?

— Огра­ни­чить мис­си­о­нер­ство и бла­го­тво­ри­тель­ность сте­нами храма и свести цер­ков­ную жизнь только к бого­слу­же­нию – это то же самое, что запре­тить есть хлеб везде, кроме булоч­ной. Это с опре­де­лен­ной долей успеха осу­ществ­ля­лось при совет­ской власти. Целью боль­ше­ви­ков было вытра­вить у людей веру. Для этого нужно было загнать Цер­ковь в гетто, свести всю при­ход­скую жизнь к бого­слу­же­нию. Строго кон­тро­ли­ро­ва­лось даже содер­жа­ние про­по­ве­дей. Талант­ли­вых про­по­вед­ни­ков уда­ляли из цен­траль­ных храмов, отправ­ляли на слу­же­ние в глухие деревни. По сути, про­во­ди­лась «селек­ци­он­ная работа» по отно­ше­нию к духо­вен­ству. Свя­щен­ник должен был быть мол­ча­лив, необ­ра­зо­ван, посто­янно спе­шить домой, а еще лучше, если бы он выпи­вал и совер­шенно не инте­ре­со­вался пас­тыр­ской дея­тель­но­стью, не говоря уже о каких-то ини­ци­а­ти­вах при­хо­жан. Как раз в те годы воз­никли такие дикие и непри­ем­ле­мые для Церкви прак­тики, как, напри­мер, общая испо­ведь, когда свя­щен­ник с амвона про­из­но­сит назва­ния грехов, а при­хо­жане авто­ма­ти­че­ски «каются»: «Да, грешны в этом». Воз­никла гру­бость по отно­ше­нию к людям, кото­рые только-только вошли в храм. Отдель­ные пас­тыри реально зани­ма­лись людьми, но таких были еди­ницы.

Когда сего­дня неко­то­рые люди утвер­ждают, что «место попов в храме» – это напо­ми­нает ту же боль­ше­вист­скую логику. Таким людям можно напом­нить слова люби­мого ими ате­и­ста Воль­тера: «Я не согла­сен с вашими мыс­лями, но я готов уме­реть за ваше право их испо­ве­до­вать».

Чело­век сего­дня, слава Богу, может при­дер­жи­ваться какого угодно мнения, Россия за это долго боро­лась. Все, что делает хри­сти­а­нин, есте­ствен­ным обра­зом явля­ется про­дол­же­нием его веры. Напри­мер, суще­ствует пра­во­слав­ный сайт. Он никому ничего не навя­зы­вает. Но если чело­веку необ­хо­димо, он может туда зайти и задать инте­ре­су­ю­щий его вопрос, уви­деть цер­ков­ный взгляд на жизнь, полу­чить нужную инфор­ма­цию. Тем более Кон­сти­ту­ция России раз­ре­шает любому объ­еди­не­нию людей изла­гать свои взгляды, если они не про­ти­во­ре­чат закону.

Испо­ве­до­вать свою веру – значит рас­ска­зы­вать о ней, про­слав­лять Бога в самом себе, своими делами. Прежде всего это дела­ется, конечно, на бого­слу­же­нии. Но про­слав­лять Бога можно молча, без всяких гром­ких слов, уха­жи­вая за оди­но­кими ста­ри­ками или детьми-сиро­тами.

— Мы в редак­ции нередко полу­чаем письма, где люди рас­ска­зы­вают, как они, их род­ствен­ники или друзья – уходят из Пра­во­слав­ной Церкви в разные секты и про­те­стант­ские общины, потому что не нахо­дят себе места в Церкви. Пра­во­слав­ные при­ходы не могут удо­вле­тво­рить их жажду актив­но­сти, сводя всю хри­сти­ан­скую жизнь только к бого­слу­же­нию. Как Вы дума­ете, суще­ствует ли реально такая про­блема?

— Без­условно, такая про­блема есть. Это тоже – насле­дие совет­ских времен, когда любая актив­ность веру­ю­щих вне храма была запре­щена. Поэтому, к сожа­ле­нию, основ­ная часть пра­во­слав­ного духо­вен­ства, вырос­шая при боль­ше­вист­ской власти, непри­вычна к такой дея­тель­но­сти. Слу­же­ние многих свя­щен­ни­ков направ­лено только на реа­ли­за­цию бого­слу­жеб­ной дея­тель­но­сти. Литур­гия, Евха­ри­стия – это дей­стви­тельно сердце жизни при­хода. Понятно, что сердце – самый глав­ный орган, без него жить нельзя. Но ведь орга­низм не сво­дится только к сер­деч­ной дея­тель­но­сти, нужны и другие органы.

Но и Цер­ковь – это живой орга­низм, тело Хри­стово. У него, помимо сердца, должны суще­ство­вать и голова, и печень, и руки, и ноги… Если свя­щен­ник не про­по­ве­дует – значит, у общины нет языка, если не помо­гает ближ­ним – значит, у нее нет рук, если нет обу­че­ния осно­вам веры – значит, отсут­ствует голова. Цер­ков­ный приход, община – это пол­нота. Если там чего-то нет, это инва­лид – «чело­век с огра­ни­чен­ными воз­мож­но­стями». В два­дца­тые годы про­шлого века все при­ходы пре­вра­ти­лись в таких инва­ли­дов. Пят­на­дцать лет назад при­шлось начи­нать прак­ти­че­ски с нуля, вос­ста­нав­ли­вая, «при­ши­вая» отруб­лен­ные органы.

— Есть ли раз­ница между доре­во­лю­ци­он­ными и совре­мен­ными при­хо­дами, кроме той, что тогда храмы стро­или, а сейчас вос­ста­нав­ли­вают?

— Без­условно. Во-первых, каждый свя­щен­ник до рево­лю­ции был госу­дар­ствен­ным чинов­ни­ком. С одной сто­роны, госу­дар­ство защи­щало Цер­ковь – напри­мер, от свя­то­тат­ства. За кражу иконы давали гораздо больше лет каторги, чем за укра­ден­ный сак­вояж. Сего­дня этого нет. Госу­дар­ство не отли­чает про­стое воров­ство от свя­то­тат­ства – ограб­ле­ние храма. Если сего­дня укра­дут из храма икону, то первым делом мили­ция спро­сит, сколько стоит икона.

Но с другой сто­роны, до 1917 года госу­дар­ство посто­янно вме­ши­ва­лось в цер­ков­ную жизнь, регла­мен­ти­ро­вало ее. Сейчас Цер­ковь и ее при­ходы имеют реаль­ную сво­боду. Это небы­ва­лое в исто­рии России явле­ние. Пол­нота жизни Церкви зави­сит исклю­чи­тельно от нашей ини­ци­а­тивы. А она, к сожа­ле­нию, еще недо­ста­точно раз­вита. Свя­тей­ший Пат­ри­арх посто­янно при­зы­вает при­ходы про­яв­лять актив­ность. И сам он, несмотря на воз­раст, необы­чайно акти­вен. В Пра­во­слав­ной Церкви столь актив­ных людей, к сожа­ле­нию, раз, два и обчелся. Пат­ри­арх реально явля­ется лиде­ром воз­рож­де­ния вне­бо­го­слу­жеб­ной жизни при­хо­дов.

— Суще­ствуют ли какие-то обя­зан­но­сти при­хода по отно­ше­нию к своим при­хо­жа­нам, и наобо­рот, обя­зан­но­сти при­хо­жан по отно­ше­нию к при­ходу?

— Конечно, все это про­пи­сано в уставе при­хода. Насто­я­тель вместе с груп­пой людей из две­на­дцати чело­век – при­ход­ским сове­том должен орга­ни­зо­вать жизнь при­хода – бого­слу­жеб­ную, мис­си­о­нер­скую и бла­го­тво­ри­тель­ную. Что же каса­ется обя­зан­но­стей при­хо­жан, они носят исклю­чи­тельно нефор­маль­ный харак­тер – будь то сбор средств на содер­жа­ние храма или мис­си­о­нер­ская и бла­го­тво­ри­тель­ная дея­тель­ность.

— Можно ли ска­зать, что участ­ву­ю­щий в жизни при­хода чело­век явля­ется насто­я­щим хри­сти­а­ни­ном?

— Чтобы быть хри­сти­а­ни­ном, нужно испол­нять еван­гель­ские запо­веди. Ведь соци­аль­ную дея­тель­ность может вести кто угодно. Когда я был в Аме­рике, то наблю­дал такую форму соци­аль­ного слу­же­ния. Многие като­ли­че­ские и про­те­стант­ские храмы после бого­слу­же­ния пре­вра­щают храмы в сто­ло­вые, соби­рают без­дом­ных и бес­платно их кормят. В этом слу­же­нии могут при­ни­мать уча­стие кто угодно: иудеи, мусуль­мане, буд­ди­сты, ате­и­сты… То есть просто добрые люди, кото­рые хотят себя реа­ли­зо­вать, но никак не отно­ся­щи­еся к хри­сти­ан­ству. Это заме­ча­тельно. Но хри­сти­а­ни­ном может назы­ваться только чело­век, кото­рый испол­няет еван­гель­ские запо­веди, регу­лярно участ­вует в Евха­ри­стии и ста­ра­ется жить так, как жил Хри­стос. Хри­сти­а­нин должен зани­маться мис­си­о­нер­ской дея­тель­но­стью. При этом не обя­за­тельно выхо­дить на улицы с пла­ка­тами. Просто там, где ты живешь, живи не так, как все: не пей, не зани­майся раз­вра­том, не ругайся с людьми…

— Общины – актив­ные люди есть и в при сина­го­гах, и при мече­тях. Можно ли назвать эти общины при­хо­дами, храмы – церк­вами, а насто­я­те­лей – свя­щен­ни­ками?

— И у мусуль­ман, и у иудеев есть люди, кото­рые оста­вили мир­скую жизнь и зани­ма­ются исклю­чи­тельно делами общины. Условно можно назвать эти общины цер­ко­вью в пер­во­на­чаль­ном зна­че­нии этого слова, ведь гре­че­ское eclessia (собра­ние) озна­чает именно какое-то сооб­ще­ство людей. Но хри­сти­ан­ство назы­вает Цер­ко­вью собра­ние людей, кото­рые объ­еди­нены любо­вью ко Христу, Таин­ствами, верой, что Хри­стос – это Мессия, Спа­си­тель. С услов­но­стью можно назвать глав и сина­гог, и мече­тей свя­щен­ни­ками. Но хри­сти­ан­ский свя­щен­ник отли­ча­ется от них тем, что не он при­но­сит жертву Богу, а Бог при­но­сит жертву за людей – при­но­сит на Кресте. На Литур­гии мы только при­об­ща­емся этой Жертве.

Источник