Потапов к доске о чем

Потапов к доске о чем

Книга известной детской писательницы Тамары Крюковой «Потапов, к доске!» выдержала не одно издание и пришлась по душе как школьникам, так и их родителям. Это сборник уморительно смешных рассказов и стихов о школе. По сюжетам некоторых рассказов снята одноимённая кинокомедия. За цикл рассказов о Женьке Москвичёве и Лёхе Потапове Тамара Крюкова удостоилась звания лауреата Первой премии IV Всероссийского конкурса произведений для детей и юношества «Алые паруса».

Для среднего школьного возраста.

Серия «Школьные прикольные истории»

Тамара Крюкова. Потапов, к доске!

Потапов к доске о чем

Если бы Женьку Москвичёва и Лёху Потапова сложить, а потом разделить пополам, то получилось бы два в меру толстых, в меру тонких, в меру тихих, в меру бойких, в меру слабых, в меру стойких, в общем, два обыкновенных средних ученика обыкновенной средней школы. Впрочем, каждый по отдельности они вовсе не были середнячками и представляли собой полную противоположность друг другу.

На физкультуре рослый крепыш Лёха стоял во главе шеренги. Маленький, щуплый Женька, напротив, замыкал её. Физкультура была единственным предметом, с которым он был не в ладах. По всем остальным дисциплинам Женька был круглым отличником, хотя к его худосочной комплекции меньше всего подходило слово «круглый».

Лёха был троечником, но не круглым. Учитель физкультуры часто отличал его и ставил пятёрки. Лёха был не обижен силой, но не лез в драку. Степенный и неторопливый, он не любил попусту махать кулаками. Зато Женька был отъявленным задирой. Он не мог и минуты усидеть на одном месте и то и дело нарывался на неприятности.

Лёха был тугодумом, однако Женькиной сообразительности с лихвой хватало на двоих. Женька слыл самым «идейным» человеком в школе. Он читал всё подряд, и от этого в его голове всегда роилось множество идей. Из него так и фонтанировали разные изобретения.

В общем, если бы Женьку Москвичёва и Лёху Потапова сложить, а потом разделить пополам… Но так как наука ещё не научилась делить мальчишек, Женька и Лёха были неразделимы.

Счастье свалилось на Женьку и Лёху, как это всегда бывает, совершенно неожиданно. Они сидели во дворе и размышляли, чем бы заняться, когда увидели местную знаменитость Жорика. Жорик был большим человеком: во-первых, он уже перешёл в десятый класс, во-вторых, он ходил в клуб авиамоделирования и, в-третьих, и самых главных, на всероссийской выставке авиамоделей он получил диплом с золотыми буквами и печатью.

У Жорика в руках был красивый, новенький планер. При виде модели у Женьки с Лёхой от восторга, что называется, в зобу дыханье спёрло. И что самое удивительное, Жорик направлялся прямо к ним.

— Ребята, не присмотрите за планером, пока я в магазин сбегаю? — спросил Жорик.

Вопрос прозвучал музыкой в ушах неразлучных друзей. Неужели Жорик в самом деле оставит планер на полное их попечение? Это было круто. Женьку прямо- таки распирало от гордости.

— Какой разговор? Можешь на нас положиться. Муха не сядет. Лёха вообще прирождённый бодигард. Лёх, покажи бицепс. — Женька с энтузиазмом ширнул друга в бок.

— Ладно, культуристы. Надеюсь, бицепсы вам не понадобятся. Я по-быстрому, — улыбнулся Жорик, водружая планер на скамейку.

— Можешь не торопиться. Мы его будем изо всех сил охранять, — заверил его Женька.

Жорик ушёл, и друзья принялись охранять планер изо всех сил, но вскоре Женька понял, что делать это не так-то просто, а точнее — совсем не просто, потому что охранять его было решительно не от кого. Это было непредвиденное осложнение. Подумать только, охранять планер по поручению самого Жорика и чтобы ни одна живая душа об этом не знала! Но возмутительнее всего было то, что Лёха сидел с таким преспокойненьким видом, как будто его вовсе не волновало, хорошо они охраняют планер или нет.

— Ну чего ты на этот планер уставился? Нас его охранять поставили, а не глазеть на него, — наконец не выдержал Женька.

— А чего его охранять? Сиди себе и жди, пока Жорик придёт.

— Ха! Так охранять каждый дурак может. Это вовсе даже не охрана!

— Да потому что охранять надо обязательно от кого-нибудь, а что никому не нужно, то и охранять незачем. Усёк?

— Ну, — покорно кивнул Лёха.

Ребята посидели ещё минутку.

— Эх, только зря время теряем, — сокрушался Женька. — Скоро уже Жорик придёт.

И тут ему повезло. Он увидел, как из подъезда соседнего дома вышла Майка — первая болтушка в классе. Она тащила за собой брата, щекастого, кареглазого карапуза, чем-то похожего на неё. Конечно, интереснее было бы охранять планер от кого-нибудь из мальчишек, но выбирать не приходилось.

— Сейчас начнём от Майки охранять! — оживился Женька.

— Нет, она брата на детскую площадку поведёт, — резонно заметил Лёха.

К Женькиному глубокому огорчению, Лёха оказался прав. Не удостоив друзей вниманием, Майка направилась прямиком в сторону песочницы. Однако Женька не растерялся.

— Ничего. Нельзя ждать милостей от природы. Надо брать их своими руками. Сейчас как миленькая прибежит! — сказал он и во всю глотку крикнул: — Майка, эй ты! Привет!

— Привет, — отозвалась Майка и даже не посмотрела в их сторону.

«Вот вредина!» — мысленно возмутился Женька. Теперь привлечь внимание Майки было для него делом принципа.

— Гуляешь, что ли? — крикнул он ей вдогонку.

— Гуляй, гуляй, только учти, сюда подходить запрещено.

— По кочану, — объяснил Женька и, чтобы Майке было ещё понятнее, добавил: — Нельзя и всё тут!

После таких объяснений случилось именно то, что предсказывал Женька. Майка решительно повернула в их сторону и потащила за собой упирающегося карапуза, который всей душой стремился строить из песка куличи.

— Подумаешь, раскомандовался. А может, мне тут нравится, — заявила она.

— Кому говорят, не подходи, — без особой угрозы предупредил Женька.

— Ага, разбежалась. Сейчас шнурки поглажу. Вы этот двор закупили, что ли? — съехидничала Майка, подходя ближе.

— Не закупили, а объект охраняем, — важно произнёс Женька и как бы ненароком сдвинулся в сторону, чтобы был виден планер.

— Чего, чего? — с вызовом спросила Майка и осеклась.

Она увидела «объект», и её глаза округлились от удивления.

— Ой, какой клёвый! Ванечка, смотри, самолётик! — воскликнула она и прибавила шагу, тем более что карапуза тоже заинтересовал яркий планер и теперь его не надо было тащить насильно.

— Да уж, нехилая модель. Только руками не трогать, — грозно предостерёг Женька и добавил: — И вообще, вали отсюда. Ходят тут всякие, а нам, между прочим, Жорик сказал, никого близко не подпускать. Он только нам доверяет. Так что, двигай попом, чеши хип-хопом.

— Грубиян! — обиделась Майка.

— Ой, Лёха, держи меня, а то я упаду. Бельё меня воспитывает. Как там тебя, майка или трусы?

— А ты… А ты… — Майка пыталась найти обзывалку пообиднее. — А ты Женька-шимпанзенька!

Источник

Потапов, к доске!

В центре сюжета увлекательной комедии находится шестиклассник Женька Москвичев. Он влюблен в Лену Синицину и всеми способами пытается обратить на себя ее внимание, впечатлить ее и добиться взаимной симпатии. Сделать это не так уж просто, ведь она – самая красивая и популярная девочка школы. Все попытки Жени заканчиваются неудачей и приводят к смешным и нелепым ситуациям, а также уморительным событиям.

Во все это втянуты не только друзья и одноклассники мальчика, а и учителя школы. Все они попадают в невероятные приключения, Герои испытывают новые эмоции и чувства: первую любовь, непонимание со стороны товарищей, тщеславие, поиск себя, жажду внимания и многое другое. Фильм расскажет историю становления личности юного мальчика, наивного, доверчивого и беспомощного, не обремененного тяготами и проблемами взрослой жизни.

Главную роль великолепно исполнил юный талантливый актер Александр Олейников. Создается впечатление, будто эта роль создана именно для него. В фильме снялась также известная советская актриса Лия Ахеджакова. Она получила известность благодаря легендарным картинам Служебный роман, Ирония судьбы, или С легким паром, Москва слезам не верит.

Увлекательная и веселая кинолента Потапов, к доске! чем-то напоминает старый добрый Ералаш. Герои будут попадать в ситуации, которые непременно вызовут смех у зрителей. Фильм расскажет историю о веселом и беззаботном детстве, насыщенной школьной жизни и шалостях, которые когда-то вытворял каждый человек. Настроение и атмосферу комедийной ленты отменно подчеркивает музыкальное сопровождение.

Источник

Потапов, к доске! (15 стр.)

Сегодня игра не клеилась. И всё из-за Лёхи.

— Чур я — главный спецназовец из «Альфы»! — как обычно, бодро воскликнул Женька, но Лёха вместо положенного: «Чур я бандит», — неожиданно заявил:

— Чего это всё время ты из «Альфы»? Сегодня чур я буду спецназовец.

— Тебе бандитом быть больше подходит, — сказал Женька.

— Почему это? — возмутился Лёха.

— Потому что ты бритоголовый.

— А спецназовцы что — патлатые, да? Раз так, то я вообще играть не буду, — надулся Лёха.

Некоторое время они сидели молча, а потом Женька пошёл на уступки:

— Ладно, давай, чтобы всё было по-честному, друг другу задания задавать. Кто выполнит, тот и будет спецназовцем. Слабо тебе десять раз подтянуться?

Лёха подошёл к перекладине, поплевал на руки, подпрыгнул и начал подтягиваться. Семь раз он одолел с лёгкостью. Дальше дело пошло тяжелее. Однако Лёха сумел подтянуться в восьмой раз. Девятый раз дался ему с большим трудом, а на десятый руки у него ослабли, и Лёха спрыгнул на землю.

— Тоже мне из «Альфы», — усмехнулся Женька.

— А ты сам попробуй, — огрызнулся Лёха.

Женька с тоской поглядел на перекладину. Он и один-то раз подтягивался с большим трудом, поэтому счёл, что лучше пропустить это замечание мимо ушей.

— Чего это я буду свою команду выполнять? — сказал он. — Если хочешь спецназовцем быть, вот и придумай задание, а то я же за него ещё и думать должен.

Лёха стал прикидывать, что бы такое скомандовать, но тут Женька выпалил:

— А давай я на одной ножке проскачу до забора и обратно, — и, не дожидаясь Лёхиного согласия, лихо поскакал.

— Нет, так нечестно. До забора любой доскакать может, — спохватился Лёха.

— Ну на тебя не угодишь, — фыркнул Женька и вдруг спросил: — Слушай, Лёха, а ты приёмчики знаешь?

— Карате, например, как в фильмах.

— Не, не знаю, — честно признался Лёха.

— Как же ты тогда спецназовцем собираешься быть, если приёмов не знаешь? Тебя же любой лох завалит. — Женька забрался на скамейку и посмотрел на Лёху свысока.

— Можно подумать, ты знаешь, — сказал Лёха.

— А спорим, знаю! Смотри!

Женька спрыгнул со скамейки и, издав воинственный клич, стал выписывать руками и ногами кренделя. Время от времени он вскрикивал, делал выпад ногой в сторону и сшибал невидимого противника. У него здорово получалось. Лёха с завистью смотрел на друга.

— Видал? — спросил Женька. — Без приёмов ты никуда. Без приёмов тебя любой побить может. Но ты не отчаивайся. Хочешь, я тебя научу?

— Хочу! — обрадовался Лёха, и учёба началась.

— Смотри, как надо! — сказал Женька и начал строить гримасы.

— А рожи корчить зачем? — спросил Лёха.

— Сам ты рожа. Это психологическая атака, понятно? Сначала главное — нагнать на противника страху. Для этого есть специальные устрашающие крики. Вот так: Й-а-а. — заорал Женька. — А теперь ты.

— Й-а-а. — загорланил Лёха.

— Громче! Й-а-а. — вопил Женька.

— Й-а-а. — во всю глотку вторил ему Лёха.

Лёхе такое обучение здорово нравилось. И, как видно, не одному ему, потому что их пример оказался заразительным. Из окна первого этажа высунулась бабка и тоже заорала:

Когда их прогнали ещё из двух мест, Лёха спросил:

— А может, можно без криков?

— Ты что, это ж самое главное! Классно у нас получается! Видал, как все задёргались?

Так или иначе, но тренироваться возле дома им не давали, и ребята решили пойти на пустырь, который чудом сохранился среди высотных домов. Это было самое подходящее место для устрашающих криков. «Каратисты» орали и брыкались до тех пор, пока совсем не осипли.

Наконец Женька решил, что крики у них отработаны, и перешёл к показу самих приёмов. Он встал в позу и велел Лёхе идти на него с воображаемым ножом.

Рослый Лёха двинулся на маленького, щуплого Женьку, но тот бесстрашно подскочил к превосходящему по силе противнику, схватил его за руку и крутанул изо всех сил. От неожиданности Лёха рванулся в сторону, и Женька упал.

«Учитель» подскочил и, отряхиваясь, набросился на ученика.

— Ты что делаешь? Тебе сказали с ножом идти, вот и иди. И нечего дёргаться. Весь приём испортил!

— Я же не нарочно, — оправдывался Лёха.

— Ладно. Давай лучше я на тебя пойду, а ты обороняйся. Только по-настоящему обороняйся, а не дёргайся, как параличный, — приказал Женька.

Лёха встал в позу. Женька наскочил на него и в тот же миг опять оказался на земле.

— Ты что, издеваешься? — не на шутку рассердился Женька, потирая ушибленную коленку. — Ты нарочно, да?

— Сам сказал обороняться, — пожал плечами Лёха.

— Вот именно, я тебе человеческим языком сказал: «Обороняйся», а ты что руками размахался?

— Откуда я знаю, как надо обороняться?

— То-то и оно, что не знаешь. Оборониться нормально не может, а туда же, в спецназовцы метит, — пробурчал Женька. — Смотри, как надо. Я на тебя прыгаю и хватаю за руку. Ты пытаешься вырваться…

Лёха попытался. Женька свалился и ушиб вторую коленку.

— Всё, с меня хватит! — с обидой крикнул тренер. — Я для него стараюсь, приёмам обучаю, а он — на тебе, специально всё портит.

— Да не специально я, ну честное слово. Женька, давай ещё разочек попробуем, — взмолился Лёха.

— Ладно, объясняю последний раз, для особо тупых, — съязвил Женька и опять пошёл в наступление.

Он схватил Лёху и стал заламывать ему руку за спину, но тщетно.

— Ты что, не видишь, что я тебе руку заламываю? — прошипел Женька.

— Ну вижу, — как ни в чём не бывало ответил Лёха.

— А чего тогда стоишь, как пень? По приёму ты руку должен назад завести.

— Так бы сразу и сказал.

Следующий приём начался удачно. Лёха согнул руку, Женька его заломал и, как полагается, прыгнул сверху. Лёха помнил, что дёргаться нельзя, поэтому, собрав все силы, стоял, стараясь не шевелиться. Женька болтался у него на спине, конвульсивно дёргая ногами и пытаясь свалить непонятливого ученика на землю. Наконец он не выдержал и закричал:

— Падай! Падай, кому говорят!

Лёха выпрямился, при этом чуть было не упал Женька.

— Тут же грязно, — возразил Лёха.

— А ты как хотел, и приёмы освоить, и ни разу не упасть? Это тебе не шуточки. Хочешь в схватке побеждать, можно и испачкаться.

Ради такого дела стоило помучиться, и Лёха согласился. Обучение ему давалось с трудом. Он совсем не умел обороняться, но оказалось, что нападает ещё хуже. На руках и ногах «учителя» не осталось живого места от синяков и ссадин. Через час, вконец измочаленный, Женька сказал:

— На сегодня хватит, а то ты, наверно, устал.

Друзья побрели домой. Они шли молча. Женька опирался о Лёху, а Лёха думал, до чего же трудно помнить все приёмы, чтобы не забыть, когда нагнуться, а когда упасть. Словно прочитав его мысли, Женька дружески кивнул ему и ободряюще сказал:

— Ничего, Лёха, и у тебя когда-нибудь получится. Тяжело в учении…

Источник

Потапов, к доске! (13 стр.)

И тут произошло само страшное. Труп вдруг приподнялся и, уставившись на Синицыну, сказал своё последнее слово:

— Я тебя прощаю, — и снова в бессилии упал на землю.

В этот миг над голубятней вознёсся леденящий душу, истошный вопль.

Позже, когда на крик сбежались взрослые и труп ожил окончательно, оказалось, что топор торчал вовсе не из спины Москвичёва, а из доски, подложенной под старую, рваную куртку, при этом кровь успешно заменил обыкновенный кетчуп.

Первой откачали Майку. Как ни странно, она оказалась самой стойкой. Шмыгунов от потрясения осип, даже у Петухова целую неделю веко дёргалось. Но хуже всего пришлось Синицыной. Она ещё долго просыпалась по ночам в холодном поту с криком ужаса.

Зато «жертве маньяка» влетело по первое число. Женькиных родителей вызывали к директору и «артиста» грозили исключить из школы за его художества.

Хотя признание народных масс он всё же получил.

— Круто, — коротко сказал скупой на похвалы Петухов.

— Улёт, — так же немногословно прокомментировал Шмыгунов.

Но что для истинного таланта хула и слава? Главное, Синицына на концерт не попала.

подтвердит это каждый.

Меня не пугает никто и ничто,

Когда со мной брат —

Нельзя сказать, что Лёха был везучий. Его частенько преследовали мелкие неудачи, но все они не шли ни в какое сравнение с тем ударом, который судьба уготовила для него на этот раз. Светлана Викторовна, учительница по математике, переехала жить в Лёхин дом. Мало того, её квартира была дверь в дверь с Лёхиной. Но самое худшее ожидало его впереди. Мама завела со Светланой Викторовной дружбу. По вечерам они гоняли чаи, и дело дошло до того, что учителка предложила позаниматься с Лёхой, чтобы подтянуть его по математике. Это в начале летних каникул!

Свалившееся на Лёху несчастье здорово его подкосило. Он ходил угрюмый, и в его глазах читалась тоска пожизненно заключённого. Ребята сидели у Женьки в комнате и думали, что делать, но, как назло, на ум ничего не приходило. Надежда на вольную жизнь ускользала у Лёхи прямо из-под носа.

— Хоть бы она в отпуск уехала, что ли, а то будет тут всё лето торчать! Ни себе, ни людям, как собака на сене. — Лёха с досадой махнул рукой.

При этих словах Женьку осенило. Недаром он был мастером на разные изобретения. Ни один человек в классе не прочитал столько книжек.

— Как же я сразу об этом не подумал! Собака — это как раз то, что нужно! — воскликнул он и бросился к книжной полке.

— Зачем? — с недоверием спросил Лёха. С тех пор как его в детстве покусала собака, он старался обходить четвероногих друзей стороной.

— Сейчас узнаешь. Нам нужна собака Баскервилей! Вот послушай!

Женька достал с полки томик Конан Дойля и, найдя нужное место, начал читать зловещим голосом:

— «Это была собака огромная, чёрная как смоль. Но такой собаки ещё никто из нас, смертных, не видел. Из её отверстой пасти вырывалось пламя, глаза метали искры, по морде и загривку переливался мерцающий огонь. Ни в чьём воспалённом мозгу не могло возникнуть видение более страшное, более омерзительное, чем это адское существо, выскочившее на нас из тумана».

По мере того как Женька читал, Лёху всё больше охватывало сомнение в том, что собака Баскервилей — это именно то, чего ему в жизни не хватает.

Когда Женька умолк, Лёха исподлобья уставился на него и угрюмо произнёс:

— Ты что, издеваешься? У меня и так горе, а ты ещё тут со своей собакой.

— Да ты только подумай! От такой собаки математичка не то что в отпуск — она, может, вообще из нашего дома с радостью убежит.

Лёха подумал, что от такой собаки он бы и сам с радостью убежал. Между тем Женька дал волю своей фантазии:

— Представь: ночь, темнота хоть глаз коли, туман. Светлана выходит из дома…

— Скажешь тоже, — перебил его Лёха. — Чего ради она ночью в туман из дома пойдёт?

— Ну ладно, пускай без тумана, — согласился Женька и продолжал: — Ночь. Темнотища…

— Не-е, сейчас темнеет поздно, — степенно возразил Лёха.

— Знаешь что, тебе не угодишь. Мне, что ли, каждый день задачки решать? Для него же стараюсь, из кожи вон лезу, а он ещё назло перебивает, — распалился Женька.

Лёха виновато вздохнул:

— Ладно, не сердись. Я же как лучше хочу.

— Будто я хочу как хуже, — съязвил Женька и примирительно добавил: — Так и быть, последний раз предупреждаю. Или ты меня слушаешь, или не перебивай. Находим собаку…

— А без собаки никак нельзя? — робко вставил Лёха.

— Без собаки нельзя, — отрезал Женька.

Лёха понял, что это вопрос решённый.

Между тем Женька заговорщически зашептал:

— Я, Лёха, такое придумал! Математичка тебя не то что от летних занятий освободит, она тебе до конца учебного года пятёрочки будет ставить, да ещё и благодарить при этом.

Начало Женькиной идеи звучало заманчиво. Лёха обратился в слух, а Женька продолжал:

— Выходит математичка вечером из дома, а на неё — чудовище. По загривку огонь. Из пасти пламя. Клычищи — во! Она в крик. И тут… — Женька выдержал подобающую паузу и торжественно произнёс: —…Появляешься ты!

— Кто?! Я?! — спросил Лёха с неподдельным изумлением.

— Ну да, как будто ты случайно во дворе прогуливаешься.

— Не хочу я нигде случайно прогуливаться, и вообще, почему я?

— Потому что она тебе летние каникулы портит, а не мне, — заявил Женька.

— Да ладно, я её уже простил, — великодушно сказал Лёха.

Женька оценивающе посмотрел на друга и произнёс:

— Ты, Лёха, благородный.

Лёха не стал возражать, а Женька продолжал:

— Математичка ещё прощения просить будет, что к тебе с задачками приставала, когда ты её от собаки спасёшь.

Стоило Лёхе представить, как он спасает Светлану Викторовну от собаки Баскервилей, как прилив благородства сменился у него приступом скромности.

— Никакой я не благородный, — смиренно сказал он.

— Молодец! По-настоящему благородный человек сам себя хвалить не станет, — похлопал его по плечу Женька.

Быть благородным Лёхе было бы намного легче, если бы не собака, и он ухватился за последнюю соломинку.

— А где мы баскервиля возьмём? Это, небось, порода редкая.

— Порода тут ни при чём. Собаку мы возьмём самую обыкновенную, намажем её светящимся составом, и готово!

При этих словах Лёха воспрянул духом:

— Так бы сразу и сказал, что обыкновенную, а то я уж испугался… что породу такую не найдём. А так Муха подойдёт.

Муха была любимица двора. Она так приветливо вертела хвостом-бубликом, что её даже Лёха не боялся. С такой собакой одно удовольствие совершать благородные поступки, но оказалось, Лёха радовался преждевременно.

— Ты что?! — воскликнул Женька. — Думаешь, Светлана дурнее тебя и Муху не узнает?

— Но ведь мы её светящимся составом намажем. Другой-то у нас всё равно нету, — развёл руками Лёха.

— Это у тебя нету, а у меня есть, — заявил Женька.

— Идея. Собаку мы попросим у тёти Вали с четвёртого этажа.

Лёха с ужасом вспомнил огромного поджарого дога по прозвищу Граф и с надеждой в голосе сказал:

— Она его, наверное, не даст.

— Не беспокойся. Я всё устрою. Она ещё рада будет, если мы его выгуливать возьмёмся.

— А вдруг он не разберётся, что к чему, и бросится на меня? — забеспокоился Лёха.

— Мы его к тебе приручим, — успокоил друга Женька.

Через два дня Женька с видом победителя вышел из дома, ведя на поводке Графа. Оказалось, что приручить Графа к Лёхе гораздо легче, чем приручить Лёху к собаке. Вблизи Граф казался ещё страшнее, чем издалека. Но мало-помалу Лёха освоился:

Источник

Потапов, к доске! (21 стр.)

Дал я котятам и вилки, и ложки,

Чтобы культурно лакали из плошки,

Но за обедом упрямые киски

Всё же лакают без ложек из миски.

Видно, своим не удастся примером

Мне обучить их хорошим манерам.

Может, вкуснее лакать языком?

Нос окунул я в тарелку с борщом.

Мама сказала: «Смотри на котят,

Как аккуратно котята едят».

Папа добавил: «Не ешь, как свинья».

Разве же мне не обидно, друзья?

Ужасы нашего класса

Всё началось с того, что я разглядывал учебник моего старшего брата Юрки. На одной картинке был нарисован скелет.

— Это что! У нас в кабинете биологии в шкафу настоящий стоит, — похвалился Юрка.

— Да ну? А откуда он взялся? — заинтересовался я.

— Будешь много знать — скоро состаришься, — ухмыльнулся Юрка.

Этим бы всё и кончилось, но на следующий день Юрка пожаловался своему Другу по телефону: «С этой контрольной у меня биологичка столько крови попила».

Когда Юрка закончил говорить, я не удержался и спросил:

— А у вас учительница — вампир, что ли?

— Не болтай глупостей. Без тебя тошно, — отрезал Юрка и уткнулся в учебник.

Когда он в таком настроении, лучше к нему не приставать. Я покорно уселся рисовать, но вдруг меня осенило. Если учительница пила Юркину кровь, значит, он тоже стал вампиром. То-то он так разозлился. А уж когда папа принёс из проявки фотографии и на одной у Юрки глаза были красными, точь-в-точь как в фильме ужасов, я решил, что пора предупредить родителей. Улучив момент, когда Юрки не было дома, я подошёл к маме:

— Мам, ты только не волнуйся. Я хочу тебе сказать одну очень важную вещь. Но ты, главное, не нервничай.

— Что ты опять натворил? — насторожилась мама.

— Юрка — вампир. Видишь, какие у него глаза красные?

— Дурачок, это просто свет так падает.

— Нет, мам, не свет. У них в школе в шкафу скелет спрятан, потому что учительница — тоже вампир. — Я пытался убедить маму, но она только покачала головой.

— А по-моему, надо меньше ужастиков смотреть.

Я понял, что ждать помощи — только терять время. Нужно было действовать самому. Я знал три верных средства: серебряные пули, осиновый кол и чеснок. Ни пуль, ни кола у меня не было, но даже если бы и были, вряд ли я смог бы ими воспользоваться. Все-таки Юрка — неплохой брат. Он часто со мной играл и даже брал гулять с большими ребятами. Лучше, чтобы он сам во всем признался.

За ужином я нарочно попросил у мамы чеснока. Как я и ожидал, Юрка от чеснока отказался. Мои подозрения подтверждались. Наевшись чеснока, я решил обезопаситься на ночь. Брат или не брат, а спать с вампиром в одной комнате — занятие не для слабонервных. Я взял несколько крупных долек чеснока и, пока никто не видел, как следует натёр ими кровать и паркет вокруг. Стоило Юрке зайти в комнату, как он тотчас вышел и сказал:

— Мам, зачем ты разрешаешь этому скунсу на ночь чеснок есть? Он всю комнату протушил. Я с ним спать не могу. Можно я лягу на диване в гостиной?

Спать в гостиной мама Юрке не разрешила. Я понял, что сегодня — решающая ночь. Главное — не уснуть. Я лежал и изо всех сил таращился в потолок. Я не знаю, сколько времени прошло и когда я задремал, но вдруг я проснулся. Открыв глаза, я увидел, как Юрка встаёт с постели. В свете луны он казался очень бледным. У меня от ужаса поползли по спине мурашки, и я повыше натянул на нос одеяло. Услышав шорох, Юрка повернулся ко мне.

— Ты чего не спишь? — шёпотом спросил он.

— А ты чего? — пролепетал я и поглубже вжался в кровать.

— Пить хочется, — сказал он.

У меня волосы встали дыбом. Всё было точно как в фильмах ужасов. Там тоже вампиры вставали, чтобы пить кровь.

— Не подходи — закричу, — дрожащим голосом предупредил я.

— Ты что, сдурел? Чего ты испугался? — участливо спросил Юрка, пытаясь усыпить мою бдительность.

На другой день всем было смешно. Папа, мама и Юрка точно сговорились и постоянно подтрунивали надо мной. Только мне было не до смеха, ведь смотреть телевизор каждый день мне всё-таки запретили.

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *