Nothing to declare. «Серый» рынок как параллельное измерение
Michael Kors, Louis Vuitton, Prada, Chanel. Одежда, обувь и аксессуары выше перечисленных брендов курсируют регулярно из модных метрополий Европы в СНГ и Китай, но не через официальные поставки, а благодаря игрокам серого рынка — параллельного измерения, в котором заказы и цены обсуждаются в WhatsApp, a желаемые покупки перевозятся через таможню в чемоданах так называемыми байерами из социальных сетей.
Вкратце обрисуем портрет типичного «байера»: преимущественно девушки, регулярно летающие в Европу и США, дабы сделать очередной Instagram-рейд по модным универмагам и аутлетам и снабдить клиенток очередной пищей для размышления на тему «Чем обновить гардероб?». Белые лоферы от Louis Vuitton, выполненные с использованием приема имитации крокодиловой кожи или мини-бэг от Майкла Корса из летней капсулы со скидкой, а может быть лучше, наоборот, из совсем свежей pre-fall. После принятия решения фолловер-покупатель даёт зелёный свет и заветная сумка вместе с лоферами летят в Борисполь, Пулково и тд. Байер зарабатывает при этом на ценовой и налоговой разнице.
На сегодняшний день без базиса в таком бизнесе не выжить. Чтобы сейчас запустить аккаунт, который будет приносить деньги, нужно как минимум иметь достаточное количество платежеспособных знакомых, которые станут опорой прибыли. Или же второй вариант: быть в более-менее приятельских отношениях с человеком, уже устойчиво управляющим столь шатким бизнесом, желающим расширить объем направлений покупок и марок. Для восточно-европейского клиента даже с большим кошельком важно чувство доверия, ведь по законам интернет-торговли серого рынка — сначала деньги, потом стулья. Предоплата — 100%. Если же сделка состоялась как полагается, обе стороны остаются в выигрыше. Покупатель получает желаемый товар, байер — положительный комментарий, улучшающий имидж онлайн-профиля, и заветные деньги.
Китайские актеры серого рынка называют себя «дайгоу», дословно — агент. По предпочтениям они не особо отличаются от своих восточно-европейских коллег, хотя в одном пункте все-таки есть различие: дайгоу интересует не только люкс-сегмент, а и масс-маркет. Но особенно падки они на гриф «Made in Germany» или «Made in France». А в этом секторе покупок лидируют преимущественно дешевые марки декоративной косметики и средства по уходу за телом. Возможно, их качество мало чем отличается от китайских аналогов, но стереотипы отлично выполняют свою работу. Продавец и покупатель абсолютно уверены, что красивое описание тонального крема за 5€ соответствует реалиям — сияющая кожа и ровный цвет лица. Таким образом серый рынок Китая состоит из двух параллелей: масс-маркет и люкс.
В июне 2016 журналисты одного авторитетного немецкого издания «Bilanz» провели целую неделю с Instagram-байером из Москвы, чтобы увидеть, так сказать, кухню изнутри. По словам девушки, половина московского люкса заказывается через чат и доставляется в столицу в обыкновенных пассажирских чемоданах. Среднестатистический сборный заказ находится где-то на пределе 4.000€. В процессе марафона происходят корректировки. Например, любительниц IT-бэгов Chanel легко соблазнить аутлетной ценой в 5.000€ вместо 6.000€ из бутика. Одно такое одобрение, и при обналичивании Tax-free байер положит в свой карман 1200€! В бутиках и универмагах своих Instagram-торговцы видят издалека. Конкуренция довольно-таки жесткая, но те, кто в игре уже давно, наладили контакт непосредственно с менеджерами торговых площадок. Вещи заказываются по телефону и забираются на кассе без траты времени на так называемый театр в виде примерок. Среди серых байеров СНГ есть свои звезды. Например, одна наша соотечественница предлагает своим клиентам «лабутены» по очень выгодной цене, намного ниже, чем у конкурентов. На вопрос, как у нее получается доставать подлинные туфли, байер говорит, что она закупает непосредственно с производства, то есть на фабрике. Верится слабо, но все может быть. В Москве на топ-позиции находится байерское трио @fashionmsk. Девушки каждую неделю летают в Париж, чтобы купить все заказанное, при этом они находятся круглые сутки на связи. Добавить в «shopping list» пару тройку новых желаний и получить все в нужном размере и цвете — для этих байеров нет ничего невозможного.
Если не брать во внимание конкуренцию, то климат для ведения такого бизнеса в восточной Европе более-менее благоприятный. Конечно, скачки курсов и общая экономическая нестабильность иногда портят малину, но со стороны законодательства нет никаких препятствий. Летай сколько хочешь, в аэропорту иди к стойке «Nothing to declare», а если таможенники начнут разговор оптимиста, о том, что чемодан уж слишком полон, то в Минске, например, такой инцидент решается единоразовой акцией в виде 500€ купюры в паспорте. Коррупция, но, увы, это жизнь.
А вот в коммунистическом Китае все серьезно. Быть дайгоу крайне опасно. Отделаться легким испугом — это конфискация товара. Более серьезным последствием станут судебные обвинения в незаконной торговли и уклонении от уплаты налогов. При этом правительство Китая увеличило таможенные сборы, а в аэропортах усилило контроль. Сейчас персональный шопер не рискнет положить более чем две сумки Chanel, стоимостью около 5.000€, учитывая, что в мае этого года fashion-гигант выиграл судебное разбирательство против топ-актеров параллельного рынка Китая. Чтобы сократить финансовую брешь, в прошлом году компания пошла на довольно-таки решительный шаг, а именно — снизила цены в своих китайских бутиках. Но для окончательного успеха бренду нужно было снизить квоту чемоданного шопинга. Заручившись поддержкой властей, Chanel удалось стабилизировать денежные и клиентские потоки. После всего этого Instagram-байеры стали вести себя аккуратней, но при этом деятельность прекращать не собираются, по крайней мере, до того момента, пока она все еще более-менее законна. За последний год число юзеров, предлагающих свой товар на китайской онлайн-ярмарке Taobao, стабильно выросло. Ведь разница в ценах по прежнему позволяет купить у «серого» байера сумку D&G из Милана на 50% дешевле, чем в бутике бренда в Гонконге. Кроме Taobao для совершения онлайн-покупок через персонального шопера в Китае существует специальное мобильное приложение Little Red Book. Через него очень удобно отслеживать, кто из дайгоу сейчас за границей, и отсылать или корректировать желаемый список вещей. Оба ресурса работают также по 100% предоплате. И пока пекинские газеты иногда выходят в тираж с заголовками о новых рейдах на дайгоу, в аэропортах бизнес всё равно продолжает развиваться. Ведь для китайских клиентов вопрос скорее не в цене, вопрос в доверии и подлинности. К дайгоу оно почему-то больше. А сумка из Милана кажется на порядок выше по качественным характеристикам, чем ее же аналог в пекинском бутике.
Последние несколько месяцев на мировом люкс-рынке наблюдался небольшой спад продаж. Причины ясны: атаки террористов, медленный экономический рост Китая и рекордно низкие цены на нефть — все это повлияло на финансовое положение брендов. Хотя при этом лидер рынка LVMH говорит, что доход стабилен, и продажами в Восточной Европе и Китае они в сложившейся ситуации довольны. Вопрос о сером рынке не стоит в приоритете и у холдинга Kering. Так или иначе, персональные шоперы — всё равно клиенты, при чём постоянные, делающие покупки часто и в больших объемах. Поэтому вести откровенную борьбу против брендов попросту не выгодно. Их тактика — это держать дело под контролем и изредка напоминать о возможных, не совсем приятных, последствиях.
Байер, Готлиб Зигфрид
— филолог, ориенталист и историк. Род. 6-го января 1694 г. в Кенигсберге. С 3-го декабря 1725 г. занимал кафедру древностей и восточных языков в петербургской академии наук и заведовал одно время академической гимназией. Ум. 10-го февраля 1738 г. в Петербурге. Отец его, бедный живописец, поселился в Кенигсберге, после того как бежал из Венгрии, спасаясь от преследования за религиозные взгляды. Первоначальное воспитание Готлиб-Зигфрид Байр получил в одной из кенигсбергских школ, где, между прочим, понуждаемый бедностью, писал за своих более богатых товарищей латинские упражнения и для этого изменял выражения, употребляемые им в своих собственных работах. Это было для него, как он сам говорит, полезным упражнением «ad copiam verborum acquirendam». Дальнейшее его учение в кенигсбергской фридриховой коллегии (collegium Frideri cianum) под руководством способного и широко образованного для того времени преподавателя возбудило в нем интерес к чтению латинских классиков, так что скоро Байер стал выделяться своим искусством писать по-латыни под немецкую диктовку. «Чрез это, говорит он, я отвык мало-помалу мыслить по-немецки и начал думать по-латыни, когда писал». Эти познания в латинском языке пригодились Байеру, когда он поступил в кенигсбергский университет (1710 г.). С этого времени в нем развивается любовь к истории, литературе; он посещает усердно различные библиотеки, и мало-помалу из него вырабатывается типичный немецкий ученый-специалист начала ХVIIІ в., отличающийся огромною начитанностью, не придающий большого значения методу, интересующийся вопросом тем больше, чем к более древним временам этот вопрос относится. Любовь к научным занятиям не уменьшается в Байере и тогда, когда ему пришлось тяжелым трудом самому зарабатывать себе кусок хлеба: он получил место учителя в низшем классе фридриховой коллегии, где ему приходилось заниматься по семи часов в день более, чем с 150-ю учениками. В это время он начинает изучение еврейской библии, и таким образом вступает в новую сферу науки — в восточные древности. Знание еврейского языка помогло ему в изучении других семитических языков, а изучение этих языков привело его к знакомству с историей Востока; чтение Сансонова описания Азии впервые обратило его внимание на Китай, языку которого он также посвящал немало времени. Усиленные научные занятия расстроили здоровье Байера, и в 1714 г. он предпринял небольшое путешествие в Данциг; однако и здесь ученая ревность взяла свое. В Данциге он изучил Corpus Byzantinum, знание которого ему было впоследствии так полезно при его занятиях древнейшей русской историей, и с которым он был знаком лучше всех других русских историков XVIII века, исключая разве Стриттера. По возвращении в Кенигсберг, Байер получил от кенигсбергского магистрата стипендию для ученого путешествия по Германии; это путешествие продолжалось до 1717 г., и во время его Байер посетил Берлин, Галле, Лейпциг, Виттенберг и Иену. Эго путешествие, опять-таки, помогло Байеру расширить свои познания по восточным древностям. В Берлине он сошелся с ученым ориенталистом Лакрозом, начавшим также заниматься китайским языком и устроившим ему доступ в берлинскую библиотеку, в которой Байер познакомился с неизвестными еще ему рукописями о Китае. В Галле он изучал арабский язык под руководством Соломона Ассади, родом из Дамаска; эфиопский — у Михаэлиса, греческую церковную историю — у Гейнекезия. В Лейпциге Байер получил степень магистра, и приготовил каталог восточных рукописей местной городской библиотеки, что помогло ему в занятиях сирийским языком. Кенигсбергский магистрат обещал ему устроить путешествие в Голландию и Англию, но расстроенное здоровье не позволило ему воспользоваться этим предложением. Вернувшись в Кенигсберг, он открыл курс о Гомере, Платоне и Феокрите. Одновременно с этим он занимал административные должности в кенигсбергской кафедральной школе и был сделан библиотекарем альдштатской школы. В это время он начал изучение средневековых и, главным образом, северных писателей. Чтение этих писателей, наряду с изученным ранее Corpus Byzantinum, должно было навести его на мысль, что в русских древностях он может найти много для него интересного. И обстоятельства слагались так, что должны были обратить его внимание на Россию. Во время своего путешествия он познакомился с некоим Родде, который много рассказывал ему о России и сообщил ему тунгусскую и монгольскую азбуки. Как кажется, в Россию влекли Байера не одни научные, но и религиозные интересы. Еще ранее, защищая в Кенигсберге в 1715 г. диссертацию о словах Христа на кресте: «Eli, Eli Lama Asabthani» против Олигура Паули, толковавшего их несогласно с христианским учением, Байер познакомился с Христианом Гольдбахом, бывшим впоследствии также академиком в Петербурге. Гольдбах первый подал ему мысль ехать в Петербург. В 1725 г. академиком Блументростом, хлопотавшим тогда о приглашении в Россию ученых, Байеру была предложена на выбор кафедра или древностей, или восточных языков, или истории, или же звание историографа ее императорского величества. Согласно своим вкусам Байер избрал две первые кафедры, за что и должен был получать по контракту от 3-го декабря 1725 г. 600 рублей в год с казенною квартирою, отоплением и освещением. 6-го февраля 1726 года Байер прибыл в Петербург.
Научная деятельность Байера в его бытность русским академиком является по существу продолжением его более ранних трудов. Его исследования по русской истории за это время касаются тех тем, которые стоят в связи с его изысканиями в области восточных древностей, и русская история интересует его лишь постольку, поскольку она необходима для уяснения этих последних. От истории киммерийцев он переходить к изысканиям в области скифской истории в эпоху Геродота, Александра Великого и Митридата. В более тесной связи с русской историей стоит другой ряд его исследований: о варягах, руссах и русской географии в IX в. Но это, главным образом, результат его занятий над византийскими и скандинавскими источниками; русские летописи он знал только в латинском переводе. В то же время Байер не покидал и своих любимых изысканий в области восточных языков и, главным образом, китайского. В этих занятиях он нашел поддержку в лице вице-канцлера гр. Остермана, библиотека которого заключала в себе многие китайские лексиконы. В это же время Байер вступает в переписку со многими иезуитскими миссионерами. Почти с детскою радостью извещает он Геснера, что имел случай лично видеть и разговаривать с некоторыми лицами из китайского посольства. В Петербурге же изучил Байер, под руководством жившего здесь индейца Зонбара, санскрит. К этому времени относится издание его, Museum Sinicum, которое он посвятил Феофану Прокоповичу. Известно близкое отношение этого просвещенного иерарха к Академии Наук. Байер с большим уважением относился к Прокоповичу, при чем, как кажется, не только уважал его за его образованность, но и интересовался его богословскими взглядами.
Любопытно, что все свои восточные исследования Байер производил, имея официальную обязанность, возложенную на него академией, делать открытия в области греческих и римских древностей. Обстоятельства и внешняя обстановка не благоприятствовали научной деятельности Байера в Петербурге. Ему приходилось выносить много неприятностей от библиотекаря академии Шумахера, который не допускал его даже к описанию монет в академической библиотеке и кунсткамере; лишь некоторые из них были сообщены ему Делилем. Часть времени отымалась у него различными официальными работами, как, например, написанное им на немецком языке введение в древнюю историю для Императора Петра II. Наконец, с 1727 года, после отъезда академика Коля, он заведовал академической гимназией. Байер, очевидно, тяготился всем этим и, наконец, решился просить в 1737 г. об увольнении; есть известие, что еще в 1731 г. его приглашали на кафедру красноречия в Галле. Отставка была им получена, но покинуть Россию ему не удалось. Он отправил уже в Кенигсберг свою богатую библиотеку, но заболел горячкой и умер.
Сочинения Байера печатались, главным образом, в Commentariae Academiae scientiarum Petropolitanae, или издавались отдельно академиею. Значительная часть их относится к восточным древностям. Все они обнаруживают огромную начитанность Байера; по его собственным словам, он ссылался только на тех авторов, которые им были изучены в совершенстве. Байер обладал большим критическим чутьем, но в его трудах заметно отсутствие методичности. Значение его трудов для русской истории ослаблялось тем обстоятельством, что он не мог пользоваться русскими источниками по незнанию им русского языка; русская история и не входила прямо в круг его научных интересов, направленных целиком на самую глубокую древность. В определении названий днепровских порогов ему пришлось пользоваться словопроизводством Тредьяковского. Однако и при таких условиях ему удалось установить некоторые доводы в пользу норманизма, которые остаются в силе и до настоящего времени. Татищев включил в свою историю работы Байера об известиях Константина Порфирогенета о варягах и о киммерийцах, а также его северную географию. Последняя внесена также в Allgemeine Nordische Geschichte Шлецера. Из сочинений Байера отметим следующие: 1) Museum Sinicum, in quo sinicae linguae et litteraturae ratio explicatur. Petroр. 1730; 2) Auszug der ältern Staatsgeschichte zum Gebrauch Petri II. 1728; в Commentarii Academiae; 3) De origine et priscis sedibus Seytharum; 4) De Scythiae situ; 5) De Cimmeriis; 6) De Varagis; 7) De russorum prima expeditione constantinopolitana; 8) Geographia Russiae ex Constantino Parphyrogeneto; 9) Geographia Russiae ex scriptoribus septentrionalibus; 10) Elementa litteraturae brahmanicae, tangutanae, mungalieae; 11) De litteratura mangiurica; 12) Elementa calmucica; 13) De Confucii libro Ch’im Gieu; 14) De Venere Cnidia in Crypta conchyliata horti imperatorii ad aulam aestivam. №№ 3, 4, 6, 7 и 8 переведены на русский язык Кириаком Кондратовичем, первые два в 1728 г., остальные в 1747 г. Наконец, в 1783 г. было издано в русском переводе сочинение Байера под заглавием «История о жизни и делах молдавского господаря Константина Кантемира. с приложением родословия князей Кантемиров».
Главный источник для биографии Байера заключается в трех автобиографических рукописях его, хранящихся в архиве академической конференции в мюллеровском портфеле «Биографии академиков № 11». — Кроме того, см. Пекарский, «История Академии Наук», т. I, стр. 180—196 (здесь же полный перечень трудов Байера). — Милюков, «Главные течения русской исторической мысли», т. I, стр. 55—57. — «Allgemeine Enciclopädie der Wissenschaften und Künste von Ersch und Graber», VIII, стр. 234—236. — Словари: Геннади, Устрялова, Снегирева, митр. Евгения, Плюшара, Старчевского, Березина, Брокгауза-Ефрона, Венгерова. — Тридцать четвертое присуждение Демидовских наград, СПб., 1866 г., стр. 139—140. — Arnoldt’s, «Historia der Königsbergischen Universität», II, 440 sqq.
Байер, Готлиб Зигфрид
Встретились по делу: как бизнес-миссии помогают решить проблемы промышленных экспортеров Москвы
По данным исследования Центробанка, среди преимуществ от развития экспортной деятельности около половины опрошенных компаний называют диверсификацию рынков сбыта. Также среди позитивных влияний экспорта компании выделяют возможность продать свои товары по более высокой цене, сопутствующее повышение качества продукции, рост стоимости как продукта, так и самого бизнеса. В целом сплошные плюсы.
Сегодня выход компаний на международные рынки поддерживается государством в рамках нацпроекта «Международная кооперация и экспорт». Задача нацпроекта по экспорту — увеличение объема несырьевого неэнергетического экспорта России до 250 млрд долларов к 2024 году (около 18,5 трлн руб. — июль 2021). Перед каждым регионом стоят свои задачи, и Москва пока выполняет их успешно.
«Промышленным компаниям столицы удалось перевыполнить годовой региональный показатель нацпроекта «Международная кооперация и экспорт» уже по итогам девяти месяцев 2020 года. Производителям продукции агропромышленного комплекса — за 11 месяцев. В целом за прошлый год промышленный экспорт Москвы составил 36,05 млрд долларов (около 2,7 трлн руб. — июль 2021), что на 54,3 процента больше планируемых показателей, а экспорт агропромышленной продукции — 3,81 млрд долларов (около 282 млрд руб. — июль 2021), что на 18,8 процентов больше запланированного», — говорит Владимир Ефимов, заместитель мэра Москвы по вопросам экономической политики и имущественно-земельных отношений.
Для увеличения объема поставок своей продукции на зарубежные рынки московские экспортно-ориентированные компании пользуются помощью Центра поддержки экспорта «Моспром». Один из самых востребованных инструментов — организация бизнес-миссий, в рамках которых экспортерам помогают найти партнеров в других странах и организовывают бизнес-встречи с ними. В прошлом году Центр провел 20 бизнес-миссий, в рамках которых для 120 столичных производителей было организовано более 900 бизнес-встреч.
Бизнес-миссии охватывают почти весь мир: СНГ, Европа, Ближний Восток, Азия, Африка, Латинская Америка. «Аналитики детально изучают конкурентные преимущества продукции московских компаний, а также специфику местного потребительского рынка, адаптируют маркетинговые материалы, презентуют экспортный потенциал производителей и проводят предварительные переговоры с байерами для проверки их заинтересованности и верификации контрагентов», — уточняет руководитель Департамента инвестиционной и промышленной политики города Москвы Александр Прохоров.
Как организованы бизнес-миссии
Чтобы участие в бизнес-миссиях привело к зарубежным контрактам, компания должна, во-первых, оценить свою готовность к экспорту, отмечает Наталья Шувалова, генеральный директор АНО «Моспром». Это можно сделать с помощью теста экспортной готовности ADEPT 7, разработанного центром. Во-вторых, необходимо понять страну, которая будет наиболее релевантной для конкретной продукции. В-третьих, нужно разработать стратегию выхода или дорожную карту. «Все действия требуют большого количества энергии, иногда преодоления препятствий, — предупреждает Наталья Шувалова. — Поэтому наши специалисты ведут индивидуальную работу с каждой компанией на всех этапах».
К организации бизнес-миссий важно подходить системно. Например, специалисты из «Моспрома» перед тем, как приступить к организации встречи, тщательно изучают рынок каждой страны и его потребности. Так, в Киргизии они выявили запрос на товары народного потребления, в том числе косметику. Далее подбирают московских производителей, которые могут удовлетворить этот запрос. «Аналогичная работа проводится и от обратного: если компании интересен конкретный рынок, то наши аналитики изучают возможности сбыта в этой стране и составляют рекомендации с перспективами экспорта», — отмечает Наталья Шувалова.
Со всеми потенциальными участниками бизнес-миссии проводят обучающий семинар с участием экспертов, привлеченных специалистов в области внешнеэкономической деятельности (ВЭД) и представителей торгпредства, которые объясняют специфику работы в той или иной стране. В индивидуальном формате прорабатывают портрет байера, выясняя, кого именно нужно искать. Столичный «Моспром» организует и сами переговоры: назначает встречи, приглашает переводчиков, модераторов встреч, а также помогает решать трудные вопросы с заказчиками после бизнес-миссий. Так, один клиент компании «Москабель-Фуджикура» на Ближнем Востоке в какой-то момент перестал выходить на связь, и попытки «реанимировать» его не приводили к успеху. По просьбе компании центр разыскал контакты нового руководства заказчика по своим каналам, в итоге отношения заново наладили.
Какие распространенные проблемы решают бизнес-миссии
Мы поговорили с компаниями-экспортерами и зарубежными партнерами Центра «Моспром», чтобы выявить, в решении каких распространенных для столичных производителей при выходе на внешние рынки проблем помогают бизнес-миссии.
Многие компании при выходе на зарубежные рынки сталкиваются с проблемой «неузнаваемости бренда», недоверия к компании. «Это связано с интеграцией новых брендов на рынки вне «таможенной зоны комфорта» потенциального потребителя», — говорит Елена Санчес, директор по международному развитию PICASO 3D, первого российского производителя персональных 3D-принтеров. Именно поэтому компания участвует в выставках, работает над презентациями, встречами, активно презентует свои кейсы использования.
Поддержка со стороны города позволила не только выходить к потенциальным партнерам под известным именем, вызывающим доверие, но и участвовать в онлайн-бизнес-миссиях, проводить переговоры с потенциальными партнерами. «Мы получили возможность представить себя, а также весь комплекс консультационных услуг от экспертов для более успешного старта», — рассказывает Санчес.
Для зарубежных байеров отсутствие знаний о столичных производителях и их брендах тоже является проблемой. Так, у дистрибьюторской компании Mont Aero из Малайзии годами не было возможности вести бизнес с российскими коллегами, вспоминает ее управляющий директор Алимин Хафизи, — не знали, к кому стучаться. Дистрибьютор был заинтересован в партнерстве с компаниями, работающими в сфере автоматизации и контроля, с производителями высокотехнологичного оборудования и робототехники. Центр помог составить список московских компаний с продукцией мирового уровня. «Мы уже ведем активные переговоры с тремя компаниями», — говорит Хафизи.
Практически всем производителям не хватает собственных ресурсов для активной экспортной деятельности, и поддержка экспертов по ВЭД очень востребована. «У нас есть конкурентоспособный на международном рынке продукт по соотношению цена/качество — и такая поддержка позволяет масштабировать поиск потенциальных клиентов и вовлекать в воронку продаж, используя дополнительные внешние ресурсы. Самое полезное для нас — это получение новых контактов, налаживание долгосрочных связей с конечными заказчиками, потенциальными партнерами, дистрибьюторами, работающими на целевых рынках», — говорит Максим Давыдов, руководитель отдела маркетинга компании «ФИНГО», производящей индустриальные газоочистные фильтры.
«Отдел экспорта у нас небольшой, а работы немало, — признается Виктор Петриков, руководитель отдела внешнеэкономической деятельности компании «Москабель- Фуджикура», которая производит оптоволоконный кабель. — Поэтому мы всегда рады предложению поучаствовать в бизнес-миссии, так как не тратим ни денег, ни времени на холодные звонки и рассылки».
Из-за пандемии и сложной экономической ситуации решение стратегических вопросов экспортного развития замедлилось: большинство экспортеров тратят много сил на операционно-тактические задачи, подтверждает руководитель экспортного направления производственной компании «Тореро» Ильфак Бадгетдинов: «Под эгидой «Моспром» мы находим новые каналы сбыта и участвуем в миссиях по всему миру, о чем раньше можно было только мечтать».
Заинтересованность организаторов бизнес-миссии в ее результате
Задача организатора бизнес-миссии — устроить качественные целевые встречи с потенциальными заказчиками. Для этого важно знать, кто именно может быть заинтересован в продукции компании, найти их и организовать переговоры. Поэтому хороший организатор подробно расспросит и выяснит все о целевых рынках сбыта, продукте, преимуществах, конкурентах, особенностях потенциальных заказчиков, необходимых условиях появления продукции на рынке, в том числе о вопросах сертификации. «Подготовка к последней бизнес-миссии «Моспрома» была рекордной по количеству общения с организатором — в общей сложности потратили несколько часов, но это того стоит», — отмечает маркетинговый директор «ФИНГО» Петриков.
По словам Бадгетдинова из «Тореро», с первых встреч стало понятно, насколько ответственно команда подходит к своей работе: стенд на выставке «Интерфуд» в Азербайджане для участия в миссии был сделан с учетом пожеланий компании, центр поддержки помогал и в доставке образцов продукции, договаривался о встречах с потенциальными партнерами, полностью соблюдая график встреч и т. д. По итогам мероприятия в Баку компании удалось заключить контракт с азербайджанским дистрибьютором о поставках своей продукции в страну.
Участие в бизнес-миссиях бесплатное. У компании-экспортера нет строгих обязанностей по заключенным контрактам, их количеству или суммам. Но отбирая участников для следующих бизнес-миссий, «Моспром» учитывает их эффективность: установили ли контакты, договорились ли о взаимодействии, заключили ли договор. По опыту двух лет 65–80% участников справляются с задачей, отмечает Шувалова.